Русские баптистские общины с самого начала своего возникновения были открыты для христианского общения с единоверцами из других стран. Иностранные проповедники изначально помогали русским собратьям в деле организации внешней структуры общин, в налаживании социального служения. Однако сама платформа движения была продуктом отечественного духовного творчества.

Василий Иванов-Клышников в полемических баталиях с епископом Алексием (Дородницыным) выдвинул спорное утверждение, что «русский баптизм в наибольшей степени национален, нежели византийское православие». Еще по мысли философа Петра Чаадаева, Россия постепенно должна стать мостом между Востоком и Западом, связать в одно целое динамизм Запада и молитвенную углубленность Востока. В истории отечественного баптистского движения как раз и наблюдался этот многомерный сплав русской и западной духовности. Отечественные евангельские общины отличались глубиной молитвенной жизни и усердным практическим служением.

Основной девиз баптистов был таков: «Каждый верующий – миссионер!» На первое место баптисты всегда ставили апостольское служение, то есть повсеместную проповедь Евангелия. О просветительской миссии русского баптизма с уважением писал Владимир Бонч-Бруевич: «Несомненна заслуга баптистов в том, что они впервые доставили в деревни в больших массах Евангелие, из которого внимательные деревенские читатели вычитывали, что на свете можно жить не только так, как живут они, крестьяне, но и совершенно по-другому, более возвышенной, лучшей жизнью». К такому же выводу пришла и ученый-этнограф Ясевич-Бородаевская: «Сила этого движения заключается в культурном перерождении. Там, где раньше на столах стояла бутылка водки и валялись карты, теперь лежит раскрытое Евангелие».

Следы благотворного влияния евангельско-баптистского движения на улучшение нравов народа можно обнаружить в сочинениях наших писателей. В очерках, посвященных жизни украинских крестьян, Николай Лесков рисует своеобразные характеры штундистов: «Поистине удивительно, что наши народоведы и народолюбцы, копавшиеся во всех мелочах народной жизни, просмотрели или не сочли достойным своего внимания малороссийских простолюдинов, которые пустили совершенно новую струю в религиозный обиход южноукраинского народа. Люди эти были образцами трудолюбия и домовитости, каждый из них был непременно грамотен, а грамотность употреблялась для изучения Слова Божьего, за которое они брались с пламенной ревностью и благоговением».

Христиане-баптисты России, как и их собратья за рубежом, всегда стремились воссоздать и поддерживать живой дух христианства первых веков. Баптисты никогда не стремились превратить христианское учение в государственную или национальную идеологию. «Наш идеал – свободная Церковь в свободном государстве», – неоднократно утверждали европейские и русские баптисты. Последователи баптистского вероисповедания, как и многие другие христиане в России, почти всегда совершали служение в условиях гонений и изощренных преследований. Клевета, тюрьмы, ссылки, ограничение прав – такими оставались методы борьбы с евангельско-протестантским христианством и в эпоху Победоносцева, и в годы коммунистического режима. Последний узник совести, одесский пресвитер Виталий Бойко, был выпущен на свободу лишь в 1989 году.